С высоты птичьего полета..... / интервью с начальником УФСИН

Форум для координации совместной работы по направлению "Переписка с заключенными"

Модераторы: appeal, nigrigor, manox

С высоты птичьего полета..... / интервью с начальником УФСИН

Сообщение appeal » 12 фев 2009, 18:19

«Держать осужденных до их естественной смерти в местах лишения свободы не более гуманно, чем расстрелять», - Александр Соколов


В интервью 59.ru начальник Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний (ГУФСИН) по Пермскому краю Александр Соколов развеял сложившиеся стереотипы оценки тюремной жизни, сравнил условия содержания в пермских и европейских колониях, а также рассказал, как идет борьба с тюремной иерархией, каким образом осужденных готовят к освобождению и многое другое.

– Александр Николаевич, расскажите о системе иерархии среди осужденных.
– Как таковой иерархии не существует. Мы как сотрудники уголовно-исполнительной системы делаем все для того, чтобы ее не признавать. Хотя наши осужденные для себя такую иерархию придумали: во главе находится так называемый вор в законе. Дальше идет их окружение – это осужденные, которые признают правила этой иерархии. Пытаются жить по своим так называемым понятиям или законам тюрьмы. Далее по лестнице такой иерархии идет, к счастью, большая часть спецконтингента, которая настроена уйти досрочно, не дожидаясь конца срока. Для этого они выполняют распорядок и являются законопослушными. Они работают на производстве, выполняют нормы выработки. Еще есть другие категории: их выделяют в зависимости от того, по какой статье осужден. Осужденные за преступления сексуального характера, изнасилование несовершеннолетних обычно попадают в низшую касту.

– Каким образом вы боритесь с этой иерархией?
– Мы обязаны, по крайней мере, добиться того, чтобы все жили по тем правилам, которые предусмотрены в местах лишения свободы. И никоим образом не даем возможность авторитетам, которые приближены к ворам в законе, иметь преимущество в одежде, еде, спальных местах. Может, в отсутствие сотрудников, они могут позволить себе выйти за рамки, но в присутствии охраны – этой иерархической лестницы не существует. Все ведут себя на равных.

– Можно ли сказать, что ситуация изменилась в лучшую сторону – в среде осужденных стало меньше конфликтов, убийств?
– В местах лишения свободы уровень преступности снижается. Убийство в тюрьме – явление очень редкое. В этом году произошел всего один случай – после нанесения тяжких телесных повреждений пострадавший, к сожалению, умер. Сейчас сотрудники тюрем работают более планомерно, и шаг за шагом эта проблема решается. Те люди, которые попросту не понимают и не признают наших законов, изолируются от основной массы осужденных и находятся в специально отведенных для этого местах.

– Какие самые распространенные преступления в местах лишения свободы?
– Это разборки между собой на бытовой почве или на производстве, или на почве личной неприязни. Надо понимать, что в колонии осужденные, до того момента, как сюда попали, уже совершали преступление один раз. Не исключено, что могут сорваться и во второй раз. Кроме того, большое значение имеет концентрация такого контингента. В числе нарушений в среде осужденных – нанесение телесных повреждений различной степени. Как я уже говорил, присутствует определенная борьба за лидерство.
Есть такое понятие «предотвращенное преступление». У нас работают оперативный и воспитательный аппараты, которые занимаются профилактикой преступлений. Мы просчитываем что должно произойти и просто разводим этих людей, чтобы они не входили друг с другом в контакт. Подобные вещи находятся у нас на постоянном контроле.

– Вы утверждаете, что уровень преступности снижается. Но летом прошлого года произошел бунт осужденных в колонии для несовершеннолетних в Гамово. Толпа из 20 человек пыталась проникнуть в магазин, расположенный на территории колонии, и разграбить его. Четыре сотрудника, вмешавшиеся в ситуацию, были избиты.
– Действительно, в прошлом году в детской колонии были определенные волнения. Но мы не дали этим волнениям перерасти в массовые беспорядки. Тогда пострадали сотрудники колонии. Следственный комитет прокуратуры края возбудил против этих малолетних преступников уголовные дела, и на сегодняшний день они осуждены. К изначальному наказанию им добавили срок и за вновь совершенное преступление. Многие из них будут продолжать отбывать наказание уже во взрослой колонии.

– Осужденным неоднократно пытаются передать запрещенные предметы. В этом году было сразу несколько громких дел, связанных с передачей заключенным запрещенных средств. В Чусовском районе директор вечерней школы, которая находилась на территории исправительной колонии, сбывал осужденным наркотики. Расскажите о статистике подобных преступлений. Кто в данном случае понесет наказание: тот, кто передал или тот, кто принимал?
– При проверке выяснилось, что директор о наркотиках ничего не знал, его просто пытались использовать для проноса двое граждан Перми, доставившие гуманитарную помощь. Во фломастерах, полученных школой в качестве гуманитарной помощи, было обнаружено и изъято 12,7 грамма героина. На территории жилой зоны наркотики должен был забрать один из осужденных по предварительной договоренности. Далее уже этот директор школы по уголовному делу проходил уже как свидетель.
На того, кто принимал, уголовное дело не возбуждается, потому что, как правило, эти запрещенные предметы – оружие или наркотики – выявляются, и, естественно, до адресата такая посылка не доходит. Но если доходит – это значит, что подобное правонарушение осталось тайным, нераскрытым. Мы ставим барьер во время свиданий или этапирования и изымаем подозрительные вещи. Есть масса примеров подобных передач – в этом году по краю заведено 56 уголовных дел.
Типичный пример – это первый изолятор. Там большое движение, как правило, приходят на свидание много родственников. Были даже случаи, когда адвокаты проносили для своих подзащитных наркотические вещества. Мы их сразу задерживаем этих работников Фемиды, фиксируем преступление. Что касается наказания, то мера ответственности соотносится с тяжестью преступления, к примеру, кого-то из нарушителей просто штрафовали.

– Каким образом выявляли, что передачка имеет «сюрприз»?
– Методом оперативных разработок мы выходим на тех осужденных, которым ранее уже что-то проносили передачки. Эти люди находятся под особым контролем. И потом – нам дано право досматривать передачи осужденным.

– Что чаще всего пытаются пронести?
– Из предметов – это телефоны для того, чтобы общаться с родственниками или друзьями. На втором месте – наркотические вещества. Раньше часто пытались передать спиртосодержащие жидкости, однако, это слишком громоздкий груз, может поэтому сейчас перешли на более незаметные предметы.

– Проносят ли ножи, различные колющие и режущие предметы?
– Ножи уже давно не проносят. Осужденные, находясь в местах лишения свободы, сами из подручных металлических предметов делают что-то вроде заточек. Но во время обысков мы изымаем у осужденных эти «инструменты».

– Назовите самые изощренные способы передачи.
– Прячут в ботинках, проносят в тюбиках зубной пасты, пропитывают носовой платок веществом, чтобы потом дышать этими испарениями. Проносят и внутри тела – известный факт, когда проглатывают небольшие предметы.

– Один из острых обсуждаемых ныне вопросов касается отмены моратория на смертную казнь. Как вы считаете, стоит ли отменять ее в России?
– Лично я думаю, что смертная казнь должна существовать для определенных видов преступлений. Но здесь есть одно «но»: прежде чем привести страшный приговор в исполнение, необходимо, чтобы прошло какое-то время. Таким образом, будет сведена до минимума вероятность того, что произошла судебная ошибка. Пусть пройдет год или два, ведь могут открыться какие-то факты, которые в буквальном смысле спасут жизнь обвиняемого. Тем не менее отмечу, держать осужденных до их естественной смерти в местах лишения свободы не более гуманно, чем расстрелять. Это лично мое мнение.

– Скажите, на сегодняшний день затратно содержать преступников, осужденных на пожизненное заключение?
– Для государства, конечно, затратно. Во-первых, квадратный метр в колонии строгого режима стоит дороже, чем квадратный метр в новостройке. Причина этого в особых требованиях к стенам, перекрытиям и стройматериалам. Правда, за последние пять лет мы ничего не строили, и только перепрофилировали здания под другое содержание. Не строили по одной простой причине: каждый четвертый осужденный – это не житель Перми. Сейчас мы пытаемся сделать все, чтобы этой категории людей в наших исправительных заведениях было меньше и свой срок они отбывали у себя на родине.
Сейчас мы строим только следственные изоляторы и увеличиваем в них камерную площадь, потому что лиц, выступающих в качестве подозреваемых в преступлении, гораздо больше. Добавлю, что запланированное строительство нового изолятора на 500 мест в Кунгуре обойдется нам порядка в 900 миллионов рублей. Иными словами, почти два миллиона рублей – стоимость места для одного осужденного, это как однокомнатная квартира, где живет целая семья.
Во-вторых, среди расходов определена норма питания, обеспечения вещевым и постельным имуществом. Мы обязаны предоставить все блага: освещение, отопление. Но еще раз говорю, главное в данном случае не то, сколько затрат понесет государство. Тот вид наказания, который мы затронули – пожизненный срок – нужен для того, чтобы служить для преступника или человека, который только замышляет преступление, определенным тормозом или барьером. Поэтому содержание, я считаю, уже второй вопрос. И потом таких преступников по России не так уж и много.

– Сколько обходится содержание обычного осужденного, например, в месяц?
– Везде по-разному. На питание одного осужденного выделяется 40 рублей. Из одежды ему положено выдавать что-то раз в год или в полгода. В среднем, по расходам выходит около шести тысяч рублей в месяц. Но итоговая сумма может быть абсолютно разной в пределах ПФО. Зарплата наших сотрудников на сегодня больше, чем в Башкирии, значит, на наших осужденных идет более дорогое содержание. Или допустим, мы закупаем продукты: у нас картофель по шесть рублей, а наши соседи уже покупают – по восемь. Или энергетики ввели с 1 октября новые тарифы, а где-то в других областях не разрешили подобного. Помимо прочего, около 35-40% осужденных в УИС края – работают на производстве в колониях, следовательно, часть подобных расходов на содержание они уже возмещают.

– А осужденные могут тратить свое заработанное?
– Могут. На территориях колоний есть магазины, где они покупают предметы первой необходимости, продукты. Могут пересылать эти деньги родственникам.

– Почему осужденных из других регионов привозят в Пермский край?
– Там, где они совершили преступление и были прописаны на постоянном месте жительства, либо нет колоний-поселений, либо не хватает мест для осужденных. Именно по этим причинам в наших колониях сидит много преступников из Челябинска и Башкирии. Но не стоит забывать, что и численность населения в этих регионах больше, чем в Пермском крае – порядка четырех миллионов человек.
Исторически так сложилось, что еще в советские времена в Прикамье традиционно отбывали наказание граждане из союзных республик. Это плохая практика, и сегодня мы стараемся изменить ее.

– Как вы уже упомянули, сейчас УИС выводит из колоний края чужой контингент. Какой результат вам даст подобная реформа?
– Дело в том, что содержание того или иного учреждения, хоть детской колонии, хоть изолятора, влечет за собой определенные расходы, которые ложатся на краевой бюджет. На мой взгляд, лучше бы эти деньги потратить на законопослушных граждан, те же детские сады и больницы, строительство дорог.
Даже сегодня при относительно хорошем финансировании пенитенциарной системы на все средств не хватает. Мы вынуждены обращаться к губернатору, чтобы он помог в том или ином вопросе. Глава региона оказывает содействие как в строительстве изоляторов, так и по социальным выплатам сотрудникам детской колонии. В прошлом году, к примеру, по нашим предприятиям списали ряд налогов – наши предприятия не могут платить их все, так как работают все-таки не настолько эффективно. Мы от них не уходим и не скрываемся, но реально платить не из чего.

– Итак, в нашем регионе много колоний и в них отбывают наказания большое число не местных жителей. Не является ли этот факт одной из причин высокого уровня преступности, а также большого числа рецидивов?
– Согласно данным ГУВД, уже второй год в крае наблюдается снижения уровня преступности. В прошлом году этот показатель снизился на 10%, а нынче – еще на 10%. Однако за этот период число колоний и преступников меньше не стало. Когда мы избавимся, так сказать, от чужих преступников, тогда и можно будет давать оценку влияния людей с других территорий.

– Уполномоченный по правам человека в Пермском крае Татьяна Марголина считает, что в СИЗО зачастую нарушаются права заключенных. Как вы расцениваете подобное заявление?
– Условия не ужесточаются и не ухудшаются ни в одном из видов режима. Наоборот, закон в определенных пунктах стал мягче. Вот уже два года существуют новые нормы питания. Также сейчас больше нет ограничений по получению посылок. Если осужденный соблюдает правила, то он видится с близкими в комнате свиданий. До пяти дней можно пожить с супругой в нормальных условиях на территории колонии. Снижая численность наполнения в колониях, мы увеличим жилую площадь для отбывающих срок.
Отдельно отмечу, что информация об избиениях в колониях – домыслы. Если где-то сотрудники учреждения применили физическую силу к осужденному, это фиксируется – мы составляем определенный документ, извещаем об этом прокуратуру. Пострадавшего обязательно осматривают медики. Но нужно понимать, что иногда бывают такие ситуации, когда наш контингент не реагирует на слова и тогда приходиться применять меры принудительного характера. Тем не менее, до избиений ситуации никогда не доводятся.

– А как же случай, который произошел в апреле 2001 года в поселке Чепец Чердынского района? В исправительную колонию строгого режима прибыла группа отдела спецназначения «Варяг». Она якобы избивала осужденных резиновыми дубинками, после чего написали жалобы около 160 пострадавших. Европейский суд по правам человека обязал Россию выплатить семи заявителям по 10 тысяч евро. Вы поддерживаете решение суда?
– Как гражданин я не согласен, потому что Страсбургский суд обвинил Россию. Мне кажется, вопрос можно было решить у нас и не выносить за пределы государства. Кстати, сам факт избиений осужденных сотрудниками в конечном итоге так и не был доказан, но определенные злоупотребления скорее всего были – никто не отрицает. Возможно, причиной стало отсутствие контроля за действиями администрации и они были представлены сами себе. В это время, о котором идет речь, я работал на другой должности в другом регионе. Надо понимать то, что ситуация, которая произошла в колонии семь лет назад, сегодня уже просто не допустима. Система исполнения наказаний меняется. Уже давно нет этой колонии, нет управления, в состав которого она входила, как и не работают уже те сотрудники, которые, так или иначе, были причастны к этой ситуации. На мой взгляд, тут необходимо было разобраться и наказать виновных у нас, не выводя даже за пределы региона, а главное сделать надлежащие выводы для недопущения подобного впредь, что и было собственно сделано.

– Следующий вопрос касается психологической реабилитации бывших осужденных. Ведь человек живет долгое время на территории колонии и его внутренние состояние совсем иное, нежели у других людей. Как ему помогают?
– У нас есть школа подготовки, в которую осужденные начинают ходить за полгода до освобождения. Эту категорию контингента мы стараемся больше информировать о политических и экономических процессах, которые происходят как в тех регионах, куда они возвращаются, так и в целом по России. Кстати, осужденные не лишены возможности читать прессу, без ограничений смотреть телевизор, а в некоторых колониях есть и свои киностудии. Мы целенаправленно подбираем такие материалы для того, чтобы человек подготовился к жизни на свободе и понимал, что вообще произошло с государством за годы, проведенные им в неволе. Другой вопрос – насколько эта подготовка эффективна.

– Бывших осужденных очень неохотно нанимают работодатели. Каким образом вы пытаетесь повлиять на эту проблему?
– Сегодня, по большому счету, все зависит от экономического кризиса. Производство, слава Богу, еще везде работает – кризис пока не дошел до реальной экономики. Ситуация такова, что на многих предприятиях, на стройках не хватает рабочих рук, поэтому туда возьмут человека, у которого есть специальность, желание и возможность поработать. То, что у него в наличии судимость – это уже вторично. Какого-то клейма на нем нет. На многих заводах работают наши бывшие осужденные. Российская статистика такова, что сегодня каждый 10-15-й человек либо отсидел, либо является родственником осужденного. Да и потом преступник преступнику рознь, в частности есть категория преступников, которые были осуждены условно.

– Какие шаги предпринимаются для снижения числа рецидивистов?
– Такая функция уголовно-исполнительной системе не предписана. Информация по осужденным, которые освободились, передается участковым по месту жительства, чтобы те осуществляли контроль, а также сведения передаются соответствующим социальным службам.
Реально мы влияем на рецидивы только через уголовно-исполнительную инспекцию, которая контролирует осужденных без лишения свободы. Допустим, за мелкое преступление человек был условно осужден – в течение этого срока инспекция смотрит и контролирует, чтобы он не совершил преступление, а также исполнил предписания суда. Последнее и является нашей основной функцией.

– В колониях-поселениях у осужденных есть право передвижения. Не было ли попыток побега?
– Есть такое понятие – уклонение от маршрута или невозвращение осужденного на место к моменту его проверки. Такие факты есть. Но это нельзя назвать побегом. Например, надо человеку приехать в ту же Башкирию на свадьбу, или кто-то из близких заболел. Но руководитель подразделения считает, что его нельзя отпускать, так как осужденный может и не вернуться. Ну, не пустили – сам уйду... Конечно, мы потом их возвращаем. Отмечу, в местах лишения свободы каждый в силу определенных обстоятельств имеет право на условно-досрочное освобождение или переход в колонию-поселение. Но надзор там также осуществляется, правда, уже отсутствует охрана.

– Как вы относитесь к системе нашего законодательства? Есть ли в нем пробелы?
– Думаю, идеального законодательства мы никогда не дождемся, потому что абсолютно все случаи предусмотреть нельзя. Однако разные запретительные нормы у многих людей рождают желание обойти этот закон. Наша работа – следить за соблюдением закона.

– Вы знакомы с системой исполнения наказания за границей? Насколько сильные различия с Россией?
– Личного опыта наблюдения других систем у меня не так много. Я видел только в Швеции систему исполнения наказаний. Считаю, что она соответствует уровню развития самого государства. Во-первых, там самый высокий уровень жизни. Швеция – это государство, где большие налоги: люди платят до 56% подоходного налога. У страны есть финансовые возможности создать условия для отбывания наказания. Там совершенно иное содержание и в сфере питания, и по наличию квадратных метров, и другая обстановка, и мебель. Осужденным там предоставляют технику, начиная от пылесоса, электрических бритв, кофеварок и заканчивая выдачей посудомоечных машин, стиральных машин. Даже можно выбрать подселение: жить одному или вдвоем. Между тем в Швеции та же схема наказания, как и у нас: если человек нарушил правила проживания, он изолируется и лишается всех тех прав, которые разрешены основной массе.

– Положительно ли влияет на осужденного тот факт, что ему предоставляют более комфортные условия?
– Та же Швеция занимает территорию меньшую, чем Пермский край. Да и население там составляет порядка 13 миллионов человек. Тем не менее, спецконтингента в этой стране гораздо меньше, чем у нас в регионе. Причем 80% из осужденных – это не коренные жители, а выходцы из других государств: из Китая, Африки, стран Европы. Иными словами, население в Швеции очень правопослушное и уровень преступности там в разы ниже.
Тем не менее, возвращаясь к вашему вопросу, условия нахождения в местах лишения свободы напрямую не влияют на уровень преступности. В России человек прекрасно знает, что в тюрьме его ждет суровое содержание, однако, преступления у нас все равно совершаются.
Сдерживающий фактор – знание, что за преступление будет жесткое наказание. Сейчас говорят, что будут переходить к системе штрафов, но если человек, имея нечестно приобретенные деньги, будет расплачиваться в прямом смысле монетой за свои неправомерные действия, разве его остановишь? Его остановит только реальный срок.

Эдуард Ветров, 25 ноября 2008 специально для 59.ru
Аватара пользователя
appeal
Форумчанин ***
 
Сообщения: 280
Зарегистрирован: 24 окт 2007, 15:57
Настоящее имя: Эйверидж

Re: С высоты птичьего полета..... / интервью с начальником У

Сообщение fanciulla » 14 фев 2013, 00:23

Расстреливать гуманнее, чем оставлять в тюрьме до конца жизни :?: :!: Н-да... Вот давайте спросим у наших пожизненников, с которыми переписка идет уже по нескольку лет, что бы они предпочли из этих двух вещей.
Пусть Бог улыбнётся тебе:)
Аватара пользователя
fanciulla
{ *spirit* }
 
Сообщения: 558
Зарегистрирован: 21 янв 2008, 18:46
Откуда: Куда: Gerusalimo Celeste
Настоящее имя: Ю


Вернуться в Переписка с заключенными

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron